Новую книгу о Джакомо Казанове опубликовал британский актер Иан Келли. Казалось бы, что еще можно написать о знаменитом венецианце, который рассказал о себе самом на четырех тысячах страниц в "Истории моей жизни"? Однако теперь нас знакомят с Казановой-гурманом. Легендарный любовник не делал различий между радостями плотскими и гастрономическими - они составляли для него единое целое.
"Занятие сексом подобно еде, а еда - сексу", - писал Казанова в своих мемуарах. Поскольку импотенция как гром среди ясного неба грянула вскоре после сорока, то освободившееся от утех время Казанова посвятил культу застолья.
Ежедневно он поглощал пять дюжин устриц, которые считал непревзойденным афродизиаком - виагрой XVIII столетия. Вкусы свои он нарочито называл скромными - любил спагетти под разными соусами, кальмары, дичь, барабульку, печень угря, крабы и, конечно, моллюсков, которых запивал шампанским, бургундским или бордоским винами.
Кроме того, Джакомо составил первую в мире "Энциклопедию сыров". И, по его собственному признанию, не мог устоять перед женщиной, которая источала запах сыра. И не только сыра: "Мне всегда нравилось, как пахнет та, которую я любил, и чем сильнее она потела, тем это было приятнее".
Уроженец Венеции, внебрачный сын актрисы собирался стать священником, но зов плоти оказался сильнее. Девственность он потерял в 16-летнем возрасте - занявшись сексом с двумя сестричками. "Моя жизнь - это моя плоть, моя плоть - моя жизнь", - твердил Казанова до поры до времени.
Запретных плодов для него не существовало - ни инцеста, ни педофилии. Он был сыном своего времени - эпохи тотальной сексуальной свободы. На венецианском острове Мурано, известном своим изысканным стеклом, есть монастырь, где Джакомо предавался любовным утехам с двумя монашенками при участии французского посланника. "Когда же он не смог больше хозяйничать в райских кущах Венеры, - иронизировал современник, - он стал хищником за обеденным столом".
В 1765 году Казанова прибыл в Россию, где провел около десяти месяцев. Екатерина II, с которой Казанова встречался четырежды, отклонила его настойчивые предложения перейти с юлианского на григорианский календарь. Не удалось авантюристу и продать ей идею устройства лотерей, которые он первым внедрил в просвещенной Европе.
Казанова водил двусмысленную дружбу с Луниным - родственником будущего декабриста, но так или иначе к царскому двору он не пришелся. Изливая злость, написал, что русские "пьют чай в тени развесистой клюквы, закусывая кусочками самовара и сальными свечами". В его памяти наши далекие предки остались "самым прожорливым в мире народом". Тем не менее предисловие к первому изданию части его мемуаров на русском языке написал Достоевский. Он оценил книгу Казановы: "Это рассказ о торжестве человеческой воли над препятствиями непреоборимыми". Говорят, что автор "Бесов" наделил Николая Ставрогина некоторыми чертами знаменитого венецианца.
В Россию Казанова попал на излете своей потенции. Уже не помогали и устрицы. За сто рублей он купил для себя 13-летнюю пейзанку у старика-отца. "Она казалась мне ожившей статуей Психеи, виденной на вилле Боргезе в Риме", - вспоминал сладострастник. Надо сказать, что донжуанский список этого либертина на удивление короток. Вместе с единственной русской в нем 132 имени, обозначенные инициалами, - с указанием национальности, происхождения и семейного положения. Результат скорее скромный, если вспомнить, что на боевом счету плодовитого Жоржа Сименона около 10 000 дам.
В конце жизни обнищавший Казанова обрел приют у графа фон Вальдштейна, устроившись библиотекарем в его замке в Богемии. Именно там он взялся за сочинение обессмертивших его мемуаров. Вспоминая былые пиры, он ворчал, что в неуютном замке его плохо кормили. Ему не нравились то кофе, то молоко, то макароны... И до последнего дыхания гурман оставался убежденным материалистом. "Частица вселенной, я обращаюсь в воздух", - написал он незадолго до своей кончины в 73-летнем возрасте...
Источник
